Рассказывает адвокат Лариса Павлова, представляющая интересы потерпевших по делу о кощунственной выходке «Pussy Riot».
Пресса искажает информацию. Защитники хулиганок стоят у здания суда с оскорбительными плакатами. Православных называют стадом. Стоит толпа, 30—50 человек с видеокамерами, которые, как автоматы, направлены на идущих в суд. Потерпевшие входят в зал буквально под конвоем прессы. Каждый взмах ресниц, каждый жест может быть заснят и затем осмеян. В зале суда также были оскорбления в их адрес. Конечно, это очень большое моральное давление, и я, как адвокат потерпевших, буду настаивать на том, чтобы суд максимально защитил моих подопечных от насмешек над их верой и убеждениями. Кроме того, потерпевшие уже обратили внимание суда на то, что идёт массовая атака на общественное сознание. Содержание под стражей и сам судебный процесс используются подсудимыми и их защитниками для популяризации кощунственных, хулиганских действий, как возможность привлечения публики к этой истории.
В задачу подсудимых изначально входило привлечь как можно больше внимания к своим действиям. По показаниям потерпевших, когда одну из участниц хулиганской акции пытались вывести с амвона, она вывернулась и, перебежав на другую сторону амвона, подальше от того, кто её задерживал, продолжала демонстрировать на камеру удары воображаемому противнику и имитировать поклоны. То есть, она снимала видеосюжет. Её задачей было не только совершить на глазах у всех дерзкое хулиганство, но ещё и, как написано в обвинительном заключении, через интернет добиться того, чтобы это хулиганство задело как можно более широкие слои верующих. Такие действия свидетельствуют о желании разжечь вражду в обществе. Ведь не потерпевшие, не Церковь раздувают этот пожар. Это как всем известная история с ворами: украсть, а потом громко кричать «Держите вора».
В СМИ подсудимых часто называют «девочками», создавая тем самым этакий трогательный, беззащитный образ… Конечно, они далеко не девочки, хотя и достаточно молоды. Но все-таки им не 16, не 18 и даже не 20 лет. У двух есть дети. А той, у которой детей нет, скоро будет 30. Самуцевич имеет высшее образование, ничем особенным она раньше на себя внимание не обращала, кроме как интернет материалами о её феминистских настроениях и поддержке нетрадиционных половых отношений. Что касается Толоконниковой, то это дама с богатым прошлым. Она участвовала в непристойных акциях группы «Война», а затем, расставшись с «Войной», нашла себя в «Пуси Райот». Её участие в непристойной акции в музее Тимирязева покоробило и возмутило всех. Даже её защитники после этого не могут заявлять, что она является достойной нравственной личностью и случайно ошиблась, придя в Храм Христа Спасителя. Несмотря на падение нравов, участие в голом виде в публичной секс-оргии на девятом месяце беременности, которая выложена в интернет, пока ещё вызывает в нашем обществе оторопь. Однако сама Толоконникова до сих пор совершенно спокойно относится к своему поступку и говорит, что для беременных секс полезен. Алёхина любит повторять, что она будущий журналист, творческая личность. Но знаете, что интересно? Я посмотрела её учебные карточки, в которых значится, курсы каких наук она прослушала. Точных цифр не помню, но расклад примерно такой: «Отечественная история» – 40 часов, «Культура речи» – 60 часов, «Тайные учения в культуре» – 100 часов. Во втором семестре 4 курса этому необычному для журналиста предмету Алёхина и другие студенты должны посвятить уже 120 часов, столько, сколько и предмету «отечественная журналистика». Спрашивается, что в голове у этой молодой особы после «тайных учений»? Почему её так интересуют оккультные, тайные знания? И какое мировоззрение сформировалось у неё под воздействием этих премудростей, что она оказалась способна так демонстративно, на глазах у всех, осквернять, порочить чужие святыни, врываться в Дом Божий и там хулиганить? Даже если это для тебя чужой Дом, всё равно нормальные культурные люди так себя не ведут.
Думаю, что даже при современном упадке нравов, женщины такого поведения не имеют шансов стать народными героинями. На самом деле их, конечно, жаль, ибо, по большому счёту, они не ведают, что творят, и в каком-то смысле являются жертвами: жертвами воспитания, образования, дурной компании, в которой оказались. Но с другой стороны, это взрослые люди, которые сейчас сами куют свою судьбу и, судя по их дерзкому поведению, хотят той судьбы, которую они для себя избрали. За последние месяцы столько раз звучали призывы отпустить «девочек», но возникает вопрос: сами-то «девочки» хотят, чтобы их отпустили? Может, мы на суде их об этом и спросим. Пока что, по крайней мере, складывается впечатление, что они хотят совсем иного.
