Слухи о симпатиях власти к передачам Савика Шустера и Евгения Киселева, похоже, сильно преувеличены. Ибо 15 мая Верховная Рада сделала шаг к ликвидации этих программ.
Впрочем, цена расставания с ними такова, что никак не обрадует тех, кто считает обе передачи провокаторскими. Ибо исчезнуть они должны будут исключительно вместе с русским языком их ведущих... и не только ведущих. Николаю Азарову, Елене Бондаренко, Александру Пеклушенко и прочим политикам (разумеется, не только «региональным») придется или менять языковые предпочтения, или выступать на ток-шоу, как выступают и сейчас иностранные дипломаты и эксперты, не владеющие понятными жителям страны языками: их речь будет сопровождаться синхронным переводом.
Фото Виталия СИЧНЯ
Конец ненациональных ток-шоу
Понятно, что рядовым гражданам никак не светит избежать ограничений, налагаемых на депутатов и министров. Поэтому то, что распространяется на Николая Азарова, не минует и Сергея Пояркова, несмотря на всю его русофобию. Более того, зрителю придется сквозь бесстрастную (вряд ли найдутся хорошие актеры для такого занятия) синхронную озвучку слушать, как объясняются друг с другом большинство героев программы «Давай одружимося». Впрочем, возможно, она, как и другие ток-шоу, в таком случае испарится из эфира или ограничит круг своих участников.
Все эти прогнозы логически вытекают из закона «О национальном культурном продукте», принятого 15 июня Верховной Радой в первом чтении 266 депутатскими карточками при самом активном участии «регионалов». Проект данного акта внесен Вячеславом Кириленко.
Суть документа сводится к установлению критериев, на основании которых культурному продукту придается статус национального, и введению для такого продукта преференций — в виде как налоговых льгот, так и квот эфирного времени. В связи с этим существующие эфирные квоты для передач, произведенных в Украине, заменяются квотами для национального продукта. Определять же, какой продукт относится к данной категории, должен будет специально созданный орган по сертификации, критерии которой детально прописаны в законе. Это прежде всего украинский язык. Так, ст. 19, ч. 1 гласит:
«Обов'язковими характеристиками національної телепрограми є:
1) мова ведення телепрограми та мова спілкування учасників телепрограми — українська, якщо хтось із учасників програми використовує іншу мову, забезпечується синхронний український переклад шляхом озвучення...
Ясно, что при таком определении ни одно популярное ток-шоу на украинских каналах не подпадает под определение национального продукта. А согласно изменениям к ст. 9 закона «О телевидении и радиовещании» в общем объеме вещания каждой телерадиоорганизации не менее 50% должен составлять не просто национальный аудиовизуальный продукт, как сейчас, а «національний аудіовізуальний продукт, що відповідає вимогам Закону України «Про національний культурний продукт». И если пока еще под национальным аудиовизуальным продуктом понимаются «програми, фільми, аудіовізуальні твори, вироблені фізичними або юридичними особами України», то закон Кириленко (ст. 2, ч. 1 заключительных положений) вводит следующее определение: «Національний аудіовізуальний продукт — програми, фільми, аудіовізуальні твори, що відповідають вимогам Закону України «Про національний культурний продукт» щодо сертифікації національного аудіовізуального продукту».
То есть 50% объема вещания должен составлять именно сертифицированный продукт. Под это определение, естественно, не подпадают и российские, американские, французские и т. п. кинофильмы, даже показанные с украинским дубляжем (последнее вытекает из ст. 16 проекта, где речь идет о сертификации фильмов).
А далее исключается из объектов сертификации ряд видов программ:
«19.6. Сертифікація та державна підтримка національного культурного продукту не поширюється на телепрограми таких жанрів:
— репортажі про спортивні змагання, процедури вручення нагород, премій, призів, розиграші лотерей;
— телепрограми новин, політичні огляди, ринкові новини, прогнози погоди, реклама».
Таким образом, любые новости и спортивные репортажи, независимо от языка вещания, не являются национальным аудиовизуальным продуктом. Следовательно, каналы «Спорт-1» или «Футбол», львиную долю в эфире которых составляют спортивные трансляции, должны будут либо исчезнуть, либо радикально сократить такие передачи.
Резко обострится проблема заполнения сетки вещания национальным продуктом и у других каналов. И хотя теоретически можно сохранить какое-либо ток-шоу и в нынешнем формате, т. е. без синхронного перевода русского текста, распространить это на все телепередачи данного жанра не удастся. Но для этого закон и создавался. Ведь совсем недавно плакался в своем блоге на УП один из идеологов «Батькивщины» Олег Медведев, что почти нет на отечественных каналах украинских передач, если не считать рекламы. Куда ни переключишь — или российский фильм, где живая речь все равно сильнее украинских субтитров, или же ток-шоу, где большинство участников говорят на русском.
Конечно, и на улицах кругом говорят по-русски. Однако кто сказал, что искусство должно отражать жизнь, а не преображать ее?
А к чему приведут новые правила, показывает пример того же Шустера — человека, который законы шоу-бизнеса, бесспорно, знает. Еще в первый год своей работы в нашей стране пригласил он в студию через спутник Фрэнсиса Фукуяму. Светило мировой политологии вещало, естественно, на английском; синхронист старался изо всех сил... но Шустер затем вынужден был признать, что интерес к программе со стороны зрителей как в студии, так и за ее пределами резко упал. А потому опыт этот он старался не повторять.
Синхронно дублированные ток-шоу будут терять привлекательность для зрителей, а с нею и рейтинг. А переход на целиком украиноязычную версию неизбежно повлечет за собой потерю большой части русскоязычной аудитории. К чему в этом случае приведет логика закона — расскажем в конце статьи.
«Битлз» — не для украинского экрана
Впрочем, и целиком украиноязычным просветительным программам зачастую придется нелегко. Предположим, задумает кто-то сделать цикл передач о мировой рок-музыке. Естественно, такой проект без трансляции соответствующих произведений — нонсенс. Однако в соответствии со ст. 19, ч. 1 законопроекта к обязательным характеристикам относится и следующее:
«2) Якщо зміст телепрограми пов'язаний з демонструванням виконань окремих творів (музичних, театральних, кінематографічних тощо), понад 60% від загального часу тривання виконаних творів складає сумарний час виконань творів, що відповідають обов'язковим характеристикам національного культурного продукту, встановленим цим Законом».
Исходя из этого передача о «Битлз» как национальная программа возможна лишь при условии, если в ее музыкальной части будут преобладать песни «Океана Эльзы» (и других украинских групп), в которых, по утверждению автора этой передачи, проявилось влияние ливерпульской четверки.
Создавать же национальные программы о мировой классической музыке будет немного легче. Надо только, чтобы звучала она на 60% в исполнении украинских артистов. А как же быть с Ойстрахом, Рихтером или Гилельсом? Ведь они родились и формировались как музыканты на Украине. Закон частично дает ответ на этот вопрос.
Ст. 1 содержит определение: «Український виконавець — виконавець — громадянин України або діяч української культури (мистецтва), що помер до набуття Україною незалежності». С Рихтером ясно — умер в 1997-м и украинским гражданином не стал. А вот Ойстрах и Гилельс скончались до 1991-го. Но даже причисление их к украинцам не решает проблему. Ибо ст. 18, ч. 1 законопроекта вводит и такую обязательную характеристику национальной фонограммы произведения академической музыки: «Запис здійснено в Україні cаунд-продюсером — громадянином України, або українською студією». А ведь записи советских звезд мирового масштаба делались в основном либо в Москве, либо на Западе.
Разумеется, программу о музыкальной классике можно cделать и не как национальный продукт, но тогда она не будет представлять интереса для ТВ. Ведь нерейтинговые просветительные программы станут ценными для телеканалов лишь в случае, если помогут заполнить эфирную квоту для нацпродукта.
Рабинович — пишите на иврите!
И в других видах искусства вводимое законом определение «национального продукта» таит немало интересного. Так, согласно статье 24, ч. 1:
«Обов'язковими характеристиками національних сценічних постановок є:
1) драматичний, музично-драматичний, балетний (хореографічний) твір, що є основою постановки, створений українськими авторами або є суспільним надбанням;
2) постановка здійснена українським театром (мистецьким колективом);
3) постановка виконується українською мовою».
Таким образом, постановка Шекспира или Чехова в Национальном академическом драмтеатре им. Ивана Франко также вправе считаться национальной, а вот, например, спектакль по новой пьесе английского драматурга, лауреата Нобелевской премии Гарольда Пинтера — нет. Ибо это произведение не стало общественным достоянием, поскольку за его постановку автору полагается платить гонорар. И здесь Кириленко демонстрирует, что заботится о бюджете, а не только собирается подсократить его поступления за счет налоговых льгот для национального продукта.
Более того, депутат дает шанс превратить в национальный продукт и постановку Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки и любого другого русскоязычного коллектива. Но — на определенных условиях:
«24.3. Для сертифікації сценічних постановок творів, що належать до культур національних меншин (корінних народів) України, встановлюються такі творчі та виробничі характеристики національного культурного продукту.
Обов'язковими характеристиками національних сценічних постановок є:
1) драматичний, музично-драматичний, балетний (хореографічний) твір, що є основою постановки, належить до культури національної меншини (корінного народу) України і його авторами є представники національної меншини (корінного народу) України».
Значит, постановка пьесы Шекспира или Софокла может стать национальным продуктом, только если создана на сцене украинского театра. Зато русский театр может притязать на то, чтобы сделать таким продуктом постановку современного российского автора. Правда, текст закона не снимает вопроса, можно ли считать живущего в Москве драматурга «представником національної меншини (корінного народу) України» или же ему для такого статуса нужно еще украинское гражданство.
Может стать национальным продуктом и книга на русском языке, но также на определенных условиях:
«17.6. Для сертифікації видань мовами національних меншин і корінних народів України обов'язковими характеристиками національного видання є:
1) автор (автори) — представник національної меншини (корінного народу) України — громадянин України...
Итак, книга на русском, написанная хоть Бондаренко, хоть Рабиновичем, хоть Оганесяном, нацпродуктом быть не может, поскольку Кириленко считает, что Бондаренко должен писать на украинском, Рабинович — на идише или иврите, а Оганесян — на армянском.
Правда, за пределами теле- и радиоэфира невключение произведений в нацпродукт не играет фатальной роли. Оно не угрожает их существованию, как в случае с ток-шоу, а просто не дает права на те налоговые льготы, какие должен получать национальный продукт. Степень этих льгот зависит от категории сертификации, которых закон предусматривает три: базовую, среднюю и высшую.
Определять категорию будет новая структура в системе исполнительной власти — Служба сертификации национального культурного продукта. Как следует из ст. 14, она «призначається центральним органом виконавчої влади з питань оцінки відповідності (національним органом України з сертифікації) за поданням Міністерства культури і туризму».
Таким образом, Минкульт формирует структуру, действующую в рамках иного ведомства, что несколько странно. Впрочем, кому де-факто будет подчинена эта структура, не столь важно по сравнению с тем ее потенциалом, который легко не заметить, сосредоточившись на русофобском характере закона.
Культура национального распила
Да, «Большую политику» и «Давай одружимося» закон в случае его принятия похоронит. Но за русскоязычного Рабиновича я спокоен. Вы думаете, его будут стыдить незнанием еврейского языка, заставлять приносить свидетельства о рождении родителей или даже демонстрировать отсутствие обрезания? Не уверен. Конечно, в таком органе могут оказаться и свои фарионы, но отнюдь не как типичные сотрудники. А у типичных разговор с Рабиновичем будет спокойный и деловой. Определят, сколько он получил бы в случае налоговой льготы, и предложат «распилить бабло» 50 на 50. Естественно, половину для чиновника надо будет внести вперед.
Путем такого же распила будет решаться зачастую вопрос и с какими-либо истинно украинскими деятелями культуры, когда потребуется установить, к какой из трех категорий их продукт относится.
А то обстоятельство, что культура — сфера, трудно поддающаяся оценке по точным критериям, будет дополнительно умножать коррупцию в сертификационной службе. Коррупционный ресурс нового закона вполне сопоставим с нефтяным ресурсом стран Персидского залива. Конечно, в шоу-бизнесе и на телевидении доходы поменьше, чем в нефтяных компаниях, но извлекать деньги окажется еще проще, чем добывать тамошнюю нефть, лежащую почти под ногами. Бурить-то не надо — только пилить.
Но даже без учета коррупционного фактора сам процесс сертификации культурного продукта с созданием для этого новой властной структуры противоречит и дерегуляции экономики, и админреформе, которые в общем успешно проводит администрация Януковича (даже от особо критичного «Фридом Хаус» она удостоилась здесь комплиментов).
Закономерное безразличие
Тем не менее ПР этот закон поддержала. Более того, только благодаря ей он и был принят за основу. Из 266 карточек «регионалам» принадлежали 159. Правда, Народная партия и «Реформы» проголосовали вообще единогласно, а в ПР поддержали законопроект 83% фракции. Но эта степень поддержки все равно несравненно больше, чем в НУНС и БЮТ (соответственно 36 и 31%), где отказались от голосования чужими карточками. А главное, среди сторонников проекта Кириленко оказались и недавние борцы за повышение статуса русского языка: Александр Ефремов, Юрий Болдырев, Елена Бондаренко, Вадим Колесниченко и др. Почему такое произошло?
Вопрос о «национальном культурном продукте» рассматривался последним в среду, традиционный день оппозиции. Обсуждения практически не было, кроме выступлений самого Кириленко и главы комитета по культуре Владимира Яворивского, который, понятное дело, закон поддерживал. В зале оставалось совсем немного депутатов, которые голосовали по привычному дирижерскому взмаху руки.
Да, это голосование фракции не пиарится на сайте ПР. Наконец, трудно представить, чтобы «регионалы» сознательно поддержали документ, который ставит крест на существовании канала «Футбол». Поэтому есть основания считать данное голосование «технической ошибкой». Такое, конечно, тоже случается. К примеру, в конце 2009-го коммунисты поддержали включение этого же проекта в повестку дня — но, правда, тут же дезавуировали свою позицию, заявив, что нечеткость речи первого вице-спикера Александра Лавриновича ввела их в заблуждение. Однако ПР ничего не дезавуирует, и потому слова о «технической ошибке» были бы слишком мягкими.
Голосование о национальном культурном продукте, увы, логически вытекает из хронического безразличия большинства представителей ПР к культурно-гуманитарным вопросам, которое уходит в тень лишь во время избирательных кампаний. Если бы интерес «регионалов» к этой проблеме соответствовал интересу к ней их избирателей, то проект Кириленко забраковали бы уже на уровне комитета по культуре, потому что возможности ПР сейчас позволяют создать вместе с союзниками твердое большинство в каждом комитете.
Другое дело, что представители ПР рвутся прежде всего в бизнесовые комитеты, но и эта проблема при желании решалась бы, например, путем дополнительной оплаты из партийной кассы за работу в «непрестижных» комитетах. Но поскольку всего этого нет, поддержку «регионалами» законопроекта Кириленко можно считать именно «продуктом безразличия». И не о техническом сбое здесь впору говорить, а о халатности.
Но даже при гипотезе о случайном голосовании все равно странно, что «регионалы» не поняли, о чем речь в законе. Ведь этот документ был зарегистрирован в парламенте еще 1 апреля 2009-го, и при желании давно можно было бы определить свое отношение к нему.
Уместно вспомнить и о комплиментах, которые совсем недавно у Шустера расточал Михаил Чечетов (главный дирижер ПР в Раде) Вячеславу Кириленко как будущему достойному лидеру оппозиции, который идет на смену Юлии Тимошенко. Поэтому закрадывается подозрение, что такое голосование могло быть и частью политических игр с лидером партии «За Украину!».
Целостность требует запретов
Наконец, нельзя не видеть, что «регионалы» и раньше некритически заимствовали базовые понятия своих оппонентов в гуманитарной сфере. Так, более года назад, говоря о предложенной правительством и принятой ВР Программе развития, мы уже писали, что «наличие в программе такой задачи в сфере культуры, как «формирование целостного языково-культурного пространства», вызывает недоумение» (Программа развития Украины: Язык и внешняя политика // «2000», № 16(507), 23—29.04.10).
Ведь само это понятие было придумано созданным Ющенко Национальным советом по вопросам культуры и духовности при подготовке послания президента ВР в 2006-м. Тогда истинный смысл формирования такого пространства состоял прежде всего в том, чтобы оградить жителей Украины от информации из России и изолировать их от русской культуры вообще, а идя дальше — создать предпосылки для установления единомыслия на Украине.
В той же публикации мы отмечали, что текст правительственной программы, правда, не дает оснований для такого понимания «целостности», как при Ющенко, однако предупреждали, что «вдохнуть новый смысл в этот термин все равно не удастся, поскольку он органически ущербен. Целостное языково-культурное пространство уже есть в том плане, что телепередачи общенациональных телеканалов доступны по всей Украине. Разумеется, можно и нужно совершенствовать библиотечную сеть, книготорговлю, развивать интернет. Однако культурное пространство останется фрагментированным. Так, в аспекте практического доступа ко многим культурным ценностям (театры, музеи и т. п.) всегда будет существовать различие между мегаполисами и райцентрами, а тем более селами. Кроме того, культурные предпочтения жителей Украины, как и любой другой страны, различаются в зависимости от их возраста и уровня образования. А главное — региональные различия в востребованности культурных ценностей в зависимости от языка были, есть и будут».
Там же мы критиковали программу и за то, что она не предусматривает мер по развитию собственно украиноязычной культуры. Эта критика остается актуальной и сейчас, однако мы убеждены, что такую поддержку (равно как и поддержку любого искусства, испытывающего сложности в рыночной среде) нужно оказывать, во-первых, без создания условий, благоприятствующих коррупции, во-вторых, без дискриминации граждан по языковому признаку, в-третьих, без использования понятийного аппарата, созданного для обоснования такой дискриминации.
А каков смысл понятия «целостности культурного пространства» для Кириленко, ясно видно из статей законопроекта, которыми обоснован смысл его создания.
«Стаття 4. Засади державної політики в національному інформаційно-культурному просторі
Основними засадами державної політики в національному інформаційно-культурному просторі є:
— забезпечення цілісності національного інформаційно-культурного простору, захист культурної суверенності України...
— формування й захист міцної мовно-національної ідентичності громадян України через їх активне долучення до національної культури...
Стаття 5. Цілісність національного інформаційно-культурного простору
Цілісність національного інформаційно-культурного простору забезпечується:
— існуванням спільної символьної основи (мови, системи цінностей, культурної спадщини) для комунікаційної бази суспільства...
— задоволенням усіх основних культурних потреб всіх суспільних груп через національні канали культурної комунікації;
— наявністю дієвого контролю національними регуляторними структурами всіх основних каналів культурної комунікації».
В этих положениях — и идеология закона, и намек на возможные пути его совершенствования. Эти пути неизбежно приведут к тому, что наложенные им ограничения не сведутся к охвату, как сейчас, лишь сферы украинского теле- и радиоэфира. Так, согласно закону, государство должно формировать именно языковую идентичность граждан, поскольку без единого языка и культурных ценностей нет целостного культурного пространства. Однако если исчезновение русского языка из бытовых ток-шоу на украинском телевидении не побудит жителей востока и юга говорить по-украински — значит, видимо, потребуется бороться с русским языком и в бытовой сфере, по крайней мере на улице, вытесняя его на кухни.
И уж точно, если эти жители свои потребности в ток-шоу начнут удовлетворять за счет российских каналов, надо будет убрать такие каналы из кабельного телевидения и позапрещать спутниковые антенны. Ведь основные культурные потребности всех общественных групп должны, как предписывает закон Кириленко, удовлетворяться через национальные каналы коммуникации.
Но тогда неизбежно должен встать вопрос и о контроле над интернетом, с его стремительно растущими культурным потенциалом и числом украинских пользователей. Молчание законопроекта по этому поводу, похоже, говорит о том, что Кириленко или не знает, как посмотреть посредством всемирной паутины и лучшие, и худшие образцы киноискусства, или не представляет, в каких темпах его сограждане овладевают и этими навыками, и прочими возможностями интернета.
Ведь даже если в «Давай одружимося!» женихи и невесты заговорят по-украински, эти несколько десятков человек в неделю все равно несравнимы с тысячами киевлян или полтавчанок (об одесситах или харьковчанках я вообще не говорю), которые размещают свои анкеты знакомств на «Мамбе» на русском языке (и это при доступной возможности оформить их на украинском).
Значит, слова закона о «действенном контроле» регуляторных структур должны будут распространиться и на интернет-предпочтения жителей страны. Например, установить, что минимум половина входящего трафика на каждый IP должна идти с украинских сайтов.
Культура и колбаса
Не исключаю, что в ПР есть политики, допускающие (тем более раз закон уже принят в первом чтении), что можно несколько переформатировать положения этого документа, например подвести под понятие национального продукта всю культурную продукцию отечественного производства и распространить на нее протекционистские нормы. Что ж, поддержка своих творцов — дело благородное. Но лучше делать это посредством закона с другой идеологией, в котором не будет запретительного потенциала. Ибо если вполне допустимо ставить барьер на пути импортной колбасы, коли своей в стране достаточно, то подход к культуре с такими мерками — дело иное, и при развитии современных средств коммуникации подобные тенденции неизбежно приведут к недопустимому вторжению в частную жизнь.
Наконец, надо осознать, что раз многие жители страны знают русский язык, они будут во многом удовлетворять свои культурные и информационные потребности из российских источников, а с ростом знания западных языков — и из источников западных. Такова общемировая тенденция, и следует к ней относиться спокойно — как в Европе, куда стремятся и «регионалы», и их противники.
Так, исследование социологической службы ЕС «Евробарометр» проведенное весной 2003 г., показало, что во многих странах Евросоюза иностранные теленовости принадлежат к важным источникам информации (см. таблицу). Вопрос, поставленный респондентам, формулировался так: «Какими источниками вы больше всего пользуетесь для получения информации о положении в мире?»; при этом можно было выбирать любое число источников из почти полутора десятков представленных в анкете.
Понятно, что значимость зарубежного телевидения как источника политической информации велика в Бельгии, Ирландии, Австрии, Люксембурге, т. е. в странах, где государственный язык идентичен языку соседних более крупных держав, играющих важную роль в мировом информационном пространстве (Франция, Германия, Великобритания).
Однако на датском языке нет масштабного телевещания нигде, кроме Дании, тем не менее более четверти датчан активно смотрят зарубежные теленовости. Это объясняется несомненно высоким уровнем владения иностранными языками, прежде всего английским. Так же надо толковать и чрезвычайно высокие цифры по Нидерландам (хотя здесь играют роль и передачи на голландском из Бельгии), и существенные показатели по абсолютному большинству других стран ЕС, не имеющих под боком мощных соседей с идентичным языком.
И хотя речь идет не о культуре, а о более чувствительной сфере — политической информации, европейцы видят в этом явлении лишь следствие технического прогресса.
Ни для политиков, ни для СМИ оно не становится поводом рассуждать, как принято у нас, об «угрозе информационной безопасности». Более того, как видно из «Википедии», на всех мировых языках само понятие информационной безопасности означает безопасность компьютерных и других информационных систем от несанкционированного пользования. И лишь в украинской практике, в том числе на уровне официальных документов, оно подразумевает ограждение жителей страны от информации из другого государства, под каковым легко угадывается Россия.
