"Они постоянно звали на свою сторону... А когда мы ушли, "Правый сектор" был в ярости! Они устроили за нами погоню с канонадой. Мы ехали в автобусах и бронежилетами закрывали окна", - рассказали бывшие сотрудники "Беркута".
Ровно год прошел с того дня, когда беспорядки на киевском Майдане переросли в кровопролитные уличные бои, последствием которых стал государственный переворот на Украине. Бойцы украинского спецподразделения милиции "Беркут" с первых дней были участниками этих событий, и именно их сейчас новые власти Украины называют предателями своего народа, а также виновниками многочисленных жертв.
Бывшие бойцы "Беркута" Александр Попов и Сергей Хайрульский, переехавшие в Россию и поступившие на службу в московский центр спецназначения МВД России, за прошедшее время не изменили своего мнения о событиях тех дней и по-прежнему считают, что тогда на улицах Киева они поступали абсолютно правильно. "Нам нечего стыдиться, мы не предавали Украину. Мы достойно исполнили свой долг, до конца. Это Украина предала нас тогда", — говорят они.
— Почему вы все-таки приняли решение переехать в Россию?
Александр: Потому что там мы теперь считаемся преступниками. Хотя в действительности мы выполняли свой служебный долг. Обеспечивали мероприятия по охране общественного порядка и ровным счетом ни разу не превысили необходимых на то мер. За это Украина возбудила на нас пять уголовных дел.
Сергей: Там уже были прецеденты, когда сотрудников "Беркута" посадили в тюрьму, причем дали по 23 или 24 года. Хотя на Украине действует принцип поглощения меньших санкций большими. Но в этом случае пошли даже на сложение сроков наказания. У нас за убийство столько не дают, сколько им дали за защиту правопорядка в Киеве.
А.: Поскольку мы не в самом Киеве жили, нас после всех этих событий повестками в Киев вызывали, даже приезжали к нам, требовали ехать на допрос. Мы понимали, что это билет в один конец, поэтому отказались. Предложили сначала доказать нашу вину. Их это бесило.
Потом нас стали преследовать, даже на заборах писать гадости. Хотя 99% местных жителей нас поддерживают, но один, последний, процент все равно есть. Страшно стало за детей, которых надо в школу водить.
Потом, когда началась АТО, украинская армия начала обстрелы. Прилетела во двор мина, дом сравняло с землей. Это было последнее, что нас держало. Мы с женой собрали ребенка и поехали. Теперь все вместе живем здесь, оформили российское гражданство.
— За прошедший год ваше мнение о тех событиях не изменилось?
А.: Нет. Наоборот, теперь я еще четче понимаю, что если снова попаду в подобную ситуацию, то буду до последнего стоять в строю, даже если мне за предательство палаты царские обещать будут. Тогда никого не предал, а сейчас — тем более. А вот в происходящем сейчас на Украине я вижу последствия самого настоящего предательства.
С.: Если бы сейчас отмотать на год назад, я действовал бы точно так же. Кто там нами руководил, кто команды давал — у них были все возможности предотвратить нынешнюю катастрофу. Мы неоднократно могли там разогнать всю эту шушеру, даже ценой собственной жизни. Но высокие руководители боялись отдать приказ на кардинальные меры, они просто раз за разом посылали людей под пули с голыми руками.
— Тогда почему именно "Беркут" стали называть главным врагом Майдана?
С.: Потому что мы оказались единственными, кто мог им противостоять. Даже без оружия. И мы их не боялись. Поэтому нам и заявили, что мы враги демократии и нас не должно быть в стране.
А.: Это случилось не сразу. Когда Янукович не подписал договор с Евросоюзом, началось постепенное нагнетание ситуации. Сначала требовали только подписания, потом отставки правительства. Правительство на это всерьез не реагировало, тогда стали свозить в центр города покрышки, мешки, доски, перекрывать дороги.
Кто живет в центре Киева, по первой "померанчевой революции" помнят, какая это грязь, вонь, загаженные подъезды, грабежи и погромы. Моментально начинают стягиваться авантюристы, криминал, бомжи со всей страны. Поэтому киевляне потянулись с жалобами в милицию. "Сколько можно, вы или идите уже на уступки, или освободите улицы, мы не хотим второй раз такого".
Тогда "Беркуту" в первый раз дали команду — зачистить площадь. Нас стянули в Киев заранее, но распределили по разным районам, чтобы можно было оперативно подтянуться в нужное место в случае беспорядков. Когда в первый раз выводили, четко ставилась задача: никаких мер физического воздействия не применять, даже если будут провокации.
С.: На Майдане насчитали, что нас целые полки и армии. Хотя на всей территории Украины численность "Беркута" составляла около шести тысяч человек. С учетом некомплекта, дежурной части, кадров и тыловиков. Тех, кто реально мог выйти на улицы, набиралось тысячи три.
А.: Мы взялись за руки, пошли теснить, спокойно площадь очистили. Уже тогда были факты, когда в нас камнями и палками кидали. Но истерия там подогревалась, словно мы избили половину Киева. Как только мы ушли, они вернулись на площадь и потребовали уже отставки Азарова и роспуска "Беркута". Нас окончательно объявили врагами.
— И весь Майдан сразу в это поверил?
А.: Да что вы! Для основной массы людей этот Майдан вообще был как музей или цирк. Они приезжали в центр Киева в больших количествах, но только посмотреть. Из других городов много приезжих было. А вот когда началась фаза боевых действий, люди адекватные там уже не находились. Там оставались только оплаченные.
С.: Были такие, кто приходил как на работу. Шесть часов свои отстоял на баррикадах, деньги свои получил и ушел.
А.: Да, когда мы в первый раз на площади толкались с ними, там были в толпе такие женщины и мужчины в возрасте, лет по 40-45. Они нас прямо просили: "Ребята, дайте до шести утра достоять, пожалуйста. Нам до шести оплатили. Мы будем делать вид, что толкаемся с вами, а потом сами уйдем".
Отдельно там запомнились футбольные фанаты. Почему мы на них внимание обратили — мы же в регионах охраняли футбольные матчи, ни одна встреча без "Беркута" не обходилась. И мы не по названиям, а даже по цвету шарфа можем фанов различать. Так вот, в Киеве были фаны со всей страны. А с западных регионов было особенно много.
С.: Не подумайте, что они там идейные какие-то. Проплаченные. Фан-клубы — это идеальная организация для вербовщика, где можно взять сразу много активной агрессивной молодежи. И недорого. Директор училища какого-то не выгонит своих студентов. А эти легко готовы выйти на улицы и человек по 50 запросто собрать в каждом городе.
— Когда ситуация особенно накалилась?
А.: Тогда памятники Ленину еще не валили, не было такой моды. Этот был первый, наверное. И послали черниговскую роту "Беркута", около 30 ребят, с командой — не допустить сноса. Они пришли и просто встали кольцом. Тогда их окружили около 300 боевиков и начали избивать. Лупили цепями, выдергивали из строя и избивали толпой. Одного бойца продавщица затащила в ларек и спрятала под прилавком просто в бессознательном состоянии, всего переломанного. Там без травм не осталось ни одного, их просто разорвали.
Выслали подкрепление, чтобы вытащить ребят. Уже валите свой памятник, отдайте парней. Нет, они в ответ кинули в автобус петарду с накрученными болтами, чтобы посекло наших пацанов.
С.: Когда говорят про "небесную сотню", мне всегда интересно, почему ни одно СМИ на Украине не вспомнит про убитых там милиционеров? Там их, наверное, даже не одна сотня наберется. Только я лично видел три смерти сотрудников. Раненых я даже сосчитать не мог. По личным впечатлениям, около 10% личного состава там легло. Но ни в одной новости, ни на одном украинском канале этого не сказали.
— Украинские СМИ утверждают, что фашистов там не было.
С.: Ну конечно! Сколько мы находили телефонов с записями их собраний! Со вскидыванием рук, как у фашистов, с выкриками. Не "хайль Гитлер" кричат, что-то свое, но крайне похожее по сути, в стиле националистов, которые и составляют костяк "Правого сектора" (деятельность этой националистической организации на территории РФ запрещена решением Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2014 — ред.). Они поначалу часто попадали в милицию, много таких материалов мы изымали.
А.: Они может и не считают себя фашистами, но чтут героями фашистов, повсеместно используют их символику и многие их методы. Мне особенно запомнились их речевки. Резкие, короткие, многократно повторяющиеся, зомбирующие. Если кто-то с трибуны выступает, то говорит быстро, немного. Три-четыре фразы и: "Слава Украине!" Остальные должны повторять. Плохо ответили — еще раз, потом еще. Снова короткая речь — и опять: "Слава Украине!" Под конец выступления они уже в таком аффекте, что готовы что угодно сделать.
