На наших глазах завершается угасание польской культуры на востоке бывшей Речи Посполитой. Концепты Украины во всех ее версиях, Беларуси. Литвы, Латвии выполнили свою "антипольскую" задачу. Доминировавшая в регионе до начала-середины 20-го ст. польская культура и идентичность в этих государствах почти полностью поглощена их собственными культурой и идентичностями. Польские меньшинства почти исчезли. Сформированные из бывших крестьян национальные элиты имеют консенсус относительно недопущения культурного доминирования Польши на своей территории и впредь. Этот консенсус закрепляется в ходе национального строительства также через попытку перенимания национальными государствами (кроме Беларуси) той геополитической функции сдерживания России на востоке Европы, которая ранее традиционно принадлежала в регионе Польше: 

- доминирующая в Украине версия украинской идентичности базируется на апологетике ОУН-УПА и не может быть основой для реального сближения Польши и Украины. 
- Культурная литуанизация Виленского края в Литве не завершена и вряд ли может быть завершена после происшедшего массового исхода молодежи из Литвы в "Старую Европу". Тот ситуативный союз, в который вступили в этой части Литвы поляки с частью русского населения, сложился надолго и дополнительно препятствует завершению литуанизации тут. Этот ситуативный парадоксальный "союз" вводит литовско-польские отношения во многом в зависимость от обреченных на напряженность отношений Литвы и России. 
- Культурная "советскость" белорусской идентичности и русский язык развернули Беларусь к твердому цивилизационному выбору в пользу России. Любые попытки ослабить белорусскую культуру посредством части угасающего польского меньшинства или белорусского национализма оказались неудачными и не видно причин, почему они могут набрать серьезный потенциал в будущем. 

Но главное - на бывшей восточной части Речи Посполитой польскость перестала быть культурой политических и интеллектуальных элит. Пополнять правящие классы польскими представителями в больших масштабах невозможно. Политике возрождения польскости в этой части Европы, если бы эта политика действительно проводилась какими-то силами всерьез, фактически не на кого опереться внутри окрепших национальных государств. 

Поляки в мире 
Всего: 55—60 миллионов 
Польша — 36 085 000 (2011) 
США — 8 977 235 
Германия — 1 500 000 — 2 000 000 
Бразилия — 1 800 000 
Франция — 1 050 000 
Великобритания — 600 000 
Канада — 900 000 
Белоруссия — 294 549 
Литва — 205 500 
Украина — 144 000 
Швеция — 70 000 
Чехия — 52 000 
Россия — 47 000 (2010) 
Латвия — 44 783 
Казахстан — 34 057 
(Польские источники могут давать иные цифры, но они ситуации принципиально не меняют) 

2. Геополитическая идея формирования антироссийского "альянса" из национальных государств между Балтийским и Черным морями (или даже между этими морями и Каспийским морем) также оказалась нереалистичной: 

- Национализмы местных народов слишком многое разделяет, чтобы такой романтичный альянс мог стать чем-то большим декларации о совместной борьбе против России: Виленский вопрос, глубокая "советскость" Беларуси, претензия украинского национализма на лидерство в регионе. 
- За прошедшее после распада СССР время определились новые неформальные и формальные альянсы, которые укрепили позиции тех сил в регионе, что не хотят регионального лидерства Польши: ориентация Литвы после прихода к власти Дали Грибаускайте на идею Балтосканддии и сотрудничества с Северной Европой вместо стратегического альянса с Польшей времен президента Адамкуса, ориентация на эту же установку Латвии и Эстонии, теснейший союз с Россией у Беларуси. Война привела Украину к неспособности даже теоретически превратиться в регионального лидера альянса на антироссийской основе. 
- Ориентация на европейскую интеграцию ослабила институт национального государства в странах, которые приняли такой выбор. Интеграция в ЕС предполагает в качестве политической системы либеральную парламентскую демократию. Парламентская демократия препятствует консолидации власти в государстве, необходимой для больших проектов в любой области. Уже потому восточно-европейские страны вряд ли способны к системному реальному блокированию вокруг любых самостоятельных больших проектов в любой сфере. Исключение из этого стандарта - Беларусь. Но это важное в стратегическом отношении государство, которое препятствует теоретической смычке стран Балтии и Украины, избрало ориентацию на союз с Россией. Отказ восточно-европейских стран от слабого государства в пользу, например, президентских республик вступает в противоречие со стандартами ЕС и вряд ли возможен. 

3. Евразийская интеграция уже начала понемногу ставить вопросы относительно изменения самой Польши. Некоторые факторы уже начали проявляться: 

- Беларусь развила столь масштабное транспортное сотрудничество с Литвой и Латвией, что транспортные пути между Европой и Россией (Китаем, остальной Азией) больше не зацикливают ее на западе на Польшу. 
- Проекты строительства российских АЭС в Калининградской области и в Беларуси создали предпосылки к превращению этих АЭС в стратегически важный источник энергии для Польши. И лишь политические сложности пока сдерживают строительство Калининградской АЭС, но обсуждается вопрос о строительстве в Беларуси более чем двух энергоблоков под потребности как раз польского рынка. 
- Польша оказалась на пути создания вероятного важного трансъевразийского транспортного коридора Германия-Китай (Индия) и таким образом не может не учитывать интересов "Старой Европы" в своей восточной политике. 
- Кризис в Украине усиливает внимание к Польше со стороны стран Вышеградской группы и "Старой Европы" как особо важного для них транспортного пути. И это внимание и интерес необходимо учитывать в польской политике на Востоке. 

В целом же, в восточной Европе нет базиса для существования сильного националистического альянса от моря до моря в любой его форме, будь при польском лидерстве или без него. Но возможна некоторая игра на эту тему вокруг привлечения в регион внешних по отношению к нему сил. Часть польских элит может в силу исторической памяти пытаться играть в региональное лидерство, но не в состоянии добиться его на деле. В случае реального обострения ситуации польские элиты обращаются к внешним игрокам и в целом следуют их интересам: ЕС, НАТО, отчасти США. Польская политика на востоке по своему потенциалу и тем инструментами, которыми она обладает, а в целом и по своим реальным интересам, возможна в конечном счете только как часть политики ЕС. Даже влияние США не следует переоценивать. В принципе, ситуация хороша для достижения в этой части Европы урегулирования по итогам развернувшегося украинского кризиса. 

Проблемой является выстраивание новых функций и специализаций культур этого региона в эпоху, когда Польша как важный культурный и геополитический фактор тут вообще едва ли ни исчезла...