В 1667 году, 25 мая по н.с. Собор Русской Православной Церкви в Москве предал анафеме сторонников старого обряда, тем самым официально оформив церковный раскол в России. Раскол обычно связывают с исправлением богослужебных книг, но эту причину можно было уврачевать. Раскол разросся потому, что на него повлияли иные силы. В частности, эгоистичное боярство использовало старообрядцев в политической борьбе против требовательного Патриарха Никона и придало им силу.
Исправление ошибок в церковных книгах было необходимо, ибо встречались даже бессмыслицы, возникшие при переписке. Это дело было начато еще предшественниками Никона, и сам он действовал вполне осмотрительно: через длительное изучение проблемы, ее рассмотрение Собором 1654 г. Но замах приглашенных из Киева и Греции правщиков оказался большим, чем требовалось: они, подражая поздним греческим обычаям, начали исправлять те древние формы Православия, которые ранее были заимствованы Русью у тех же греков и не нуждались в исправлении: слово Исус, двоеперстие (изображенное и на иконах), направление крестных ходов посолонь и так далее. В приезжих правщиках москвичи чувствовали и западное влияние, и высокомерие, - что, в свою очередь, сталкивалось с узостью и невежеством русских противников любой правки. Их подозрительность питалась недоверием к Флорентийской и Брестской униям, затронувшим именно греков и малороссов: а вдруг готовится подобное и в Москве?
Однако у Никона потребность в исправлениях исходила из стремления Москвы как единственного православного Царства упорядочить богослужение всего православного мира. Разночтения в книгах уже вызвали волнения на Афоне; в присоединившейся Малороссии также был новый обряд. И восточные Патриархи побуждали к этому, напоминая древние пророчества о том, что русским предстоит освободить от мусульман Царьград.
Патриарх Никон отверг формы национального русского благочестия как высший критерий истинности и при всей своей горячей любви к родине, предпочел истину вселенскую. Он мыслил Русскую Церковь в единении с прочими Поместными Церквами, как часть целого, но старался возвысить эту часть до того, чтобы она на деле, а не по старообрядческому самомнению была светочем, озаряющим и все другие, и Москва как Третий Рим стала действительной столицей Православия, а не только по унаследованному титулу. Поэтому Никон настаивал на исправлении книг, что было частью его большого плана православного просвещения, устройства школ, массового книгопечатания.
Вина Патриарха Никона, не владевшего греческим языком, состояла в излишнем доверии к грекам и в требовании беспрекословного послушания, без терпеливого переубеждения несогласных. Однако преследования раскольников надо связывать не с Никоном, а с его преемниками. Раскол набрал силу после ухода с патриаршей кафедры Никона, уже шедшего на уступки старообрядцам. Да и еще на Соборе 1666 г. русские архиереи пришли к верному мнению, что, утверждая новый обряд, не следует объявлять еретическим старый, постепенно он и сам отомрет, ибо разногласия несущественны.
Собор же 1667 г. далеко превзошел никоновскую нетактичность, объявив старый обряд "еретическим" и решив наказать "еретиков" гражданскими казнями, - чем и закрепил раскол официально, надев на него мученический венец. В столь катастрофическом решении главную роль сыграли Патриархи Александрийский и Антиохийский. Желая оправдать в глазах Константинополя свою запрещенную поездку в Москву, они приложили все усилия, чтобы принизить самостоятельное значение Москвы как Третьего Рима и восстановить пошатнувшийся авторитет греков. Менее образованные русские подчинились... В результате оказался утрачен абсолютный авторитет и Царя и церковной иерархии в глазах огромной части народа; в нем возникла рознь уже в связи с толкованием самого русского религиозного призвания - Москвы как Третьего Рима. Ведь решения Собора 1667 г. фактически признали высшим действующим авторитетом Второй Рим, хотя и порабощенный турками.
Доведение проблемы до этого национально-сущностного уровня, как и последовавшие казни, стало главной причиной фанатичного сопротивления староверов, неправомерно отвергших в свою очередь официальную Церковь и ее таинства как "антихристовы", что вылилось позже в массовые самосожжения. Это было уже нервным срывом той части русских людей, которые были преждевременно спровоцированы на восстание против антихриста; они не выдержали накала вселенской драмы истории задолго до ее завершения. Так от церковной и общественной жизни России и от дальнейшей борьбы за ее православную государственность оказалась отстранена наиболее стойкая и верная идее Святой Руси часть русского народа.
